Category: образование

Gustav Klimt

ГУМАНИТАРИИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ С КУЛАКАМИ?*

Некоторое время назад в одной из социальных сетей появилось открытое письмо преподавателя кафедры литературы Курского государственного университета Алексея Салова. С позволения автора я публикую его без сокращений и изменений.
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО В ПОДДЕРЖКУ Н.П. БАРАНЧИКОВОЙ
Collapse )
__________
*привожу в том же виде, в котором было опубликовано в "Горянке" (№47  20.11.2013). Не потому, что нечего добавить, а боюсь, начнет меня заносить - остановиться не смогу.
имара

Этническое мировидение Зухры Кучуковой*

Зухра Ахметовна Кучукова – профессор КБГУ, известный литературовед, автор книги о народной ментальности балкарцев, которая проявляется в бытовой культуре, архитектуре, живописи, фольклоре, литературе. В 2008 году именно за это монографию ей была присуждена премия «Амра» В 2008 году ей была присуждена премия «Амра» в номинации «Вклад в науку» за новаторский метод в исследовании этнокультуры карачаево-балкарского народа. Для студентов Зухра Ахметовна, с одной стороны, неизменный авторитет в знании, в подходе к литературному материалу, в отношении к своему делу, а с другой, близкий друг – понимающий, умеющий поддержать и придать уверенности в своих силах.
Сегодня мы с удовольствием поговорим с человеком удивительной судьбы и уникального мировидения о ментальности, об учителях, о книгах и о ней самой…


Зухра Ахметовна, Вы родились в Средней Азии?
Да, я родилась в Казахстане в 1960 году. После реабилитации балкарцев наша семья не смогла сразу вернуться, поэтому, конечно, мои самые ранние воспоминания о жизни там: помню бураны, помню, как мы, дети, бегали на пилораму, набирали там деревянные кубики и складывали пирамидки – «строили» Кавказ. Помню, как нам приходили посылки от тех, кто уже вернулся на родину после 1957 года – яблоки в деревянных ящиках. Я всегда ждала заветного момента, когда открывают ящик и в нос бьет запах яблок – он и сейчас остается для меня главным «ароматическим» символом родины. А потом мы ели эти яблоки: почему-то принято было их сначала чистить, а после того, как съешь само яблоко, есть и кожуру…
Старшие нам постоянно рассказывали о Кавказе – что там белые горы, зеленые леса, повсюду растут яблоки … И вот когда я вернулась домой, то увидела все именно таким, как представляла. Дело в том, что, когда мне было 6 лет, дедушка, бабушка и прабабушка решили переехать сюда и взяли меня с собой, а родители, две мои сестры и два брата остались там, они вернулись только спустя 10 лет.

И Вы с дедушкой и бабушкой поселились в кабардинском селе? Поэтому Вы так хорошо владеете кабардинским языком?
Так распорядилась судьба. Мы родом из Верхней Балкарии, а поселились мы в Нижней Жемтале, это место для меня и по сей день как Эльдорадо – воплощение рая на земле. Перед глазами и сейчас такая картина: бабушка готовит что-то на кухне, дверь открыта и видны высокие серебристые вершины гор. И я ей говорю: «Пока ты приготовишь, я до гор сбегаю и вернусь». Настолько близким и манящим мне казался Главный Кавказский хребет!
Когда мы вернулись, я, естественно, не знала русского и, тем более, кабардинского языка. Но здесь все говорили на двух языках, и я с детской легкостью выучила кабардинский. И сейчас люблю говорить на кабардинском – мне очень нравится этот язык: он распускается в речи, словно цветок. В селе, где мы жили после возвращения, интернационализмом был пронизан сам воздух. Это микромодель идеального общественного устройства. В этом плане я истинная дочь Нижней Жемталы: национализм для меня худший из человеческих пороков – это следствие узости сознания. Наверное, отсюда моя любовь к языкам, я в совершенстве знаю четыре – балкарский, кабардинский, русский и английский.

Сейчас Вы поддерживаете связь с селом?
Конечно, недавно была там, навестила знакомых, дышала его воздухом, только до сих пор сожалею, что не успела посмотреть на речку.
Связь с Жемталой для меня не прерывалась никогда. Благодаря моим учителям – мне выпала большая удача учиться в школе у уникальных педагогов. У меня была замечательная первая учительница – Харзинова Женя Ильясовна. Она сыграла важную роль в выборе профессии в моем случае – мне всегда очень хотелось быть похожей на нее. Многим в этой жизни я обязана своей учительнице по русскому языку Моловой Нуржан Хизировне. Она мне всегда говорила: «Ты должна стать писателем!» Оразаева Тейбат Газалиевна, Сокуров Амирхан Алимурзович, Матуев Виктор Анзорович, Мисакова Нелли Татушевна, Молов Хату Харунович, Губжоков Науруз Талибович, Казиев Муаед Литович – вот золотой педагогический состав нижнежемталинской восьмилетней школы тех лет, если бы я была астрономом, их именами назвала бы звезды на небесах.
Учителя сильно опекали меня, относились ко мне, как родные люди. Когда умерла моя прабабушка, по школе пронеслась новость, что «у Зухры бабушка умерла», тогда моя Женя Ильясовна, помню, пришла меня удочерять… Именно мои учителя шили мне платья к новогодним праздникам, делали корону к наряду, потому что понимали, что бабушка старенькая – скорее всего, не сможет этого сделать. И даже когда я доучивалась уже в Хасанье после возвращения родителей, они приезжали ко мне, а в мои аспирантские годы присылали мне посылки в Москву.
Сейчас дети могут не поверить, но в те времена учителя казались нам  какой-то особой породой человечества, чем-то средним между небожителями и землянами. Многие представители старшего поколения искренне признаются, что они в детстве думали, будто учителя не едят, и у них нет никаких физиологических потребностей. Только дух! Это сейчас с понятием «учитель» выстроился другой синонимический ряд – «низкая зарплата», «льготы», «пенсия», «ЕГЭ» и т.д. Как жаль!

Кто привил Вам любовь к чтению?
У меня был необыкновенный дед. Своим бархатным голосом по вечерам он пел нам изумительной красоты восточные поэмы, притчи на арабском и кумыкском языках. Именно из его уст впервые услышала, например, историю о Тахире и Зухре. Но мне очень не хватало живого самостоятельного общения с книгой. Однажды у соседей я увидела сборник русских народных сказок, но постеснялась попросить. И мне всю ночь снилось потом, что я ее все-таки взяла у них, держу в руках… На следующий день я решилась попросить, и когда мне ее дали, так радовалась, что целый день не прикасалась к ней – любовалась и предвкушала. Наверно, тогда и родился мой пиетет перед книгой.
Сегодня существует множество «книгозаменителей», но мне ничто не заменит настоящую. Умберто Эко и Жан-Клод Карьер в своем исследовании «Не надейтесь избавиться от книг» пишут: «лучше ложки ложку не придумаешь, лучше книги книгу не создашь». Вот и я считаю, что книга уникальна и идеальна.

Со стороны вижу, насколько популярной стала Ваша книга «Онтологический код как ядро этнопоэтики», редкий случай научного бестселлера. Как родилась ее идея?
Вопросы, связанные с ментальностью народов, интересовали меня всегда. Будучи лингвистом, чувствовала, что у каждого этноса своя мировоззренческая сетка координат. Поступив в аспирантуру, я решила заниматься проблемами художественного перевода. Однажды, прочитав в переводе стихотворения Кайсына Кулиева слова «С горы сорвался водопад, как самоубийца», впервые подумала, что перевод – это не лексическая проблема, а мировоззренческая: горец никогда не использовал бы подобного сравнения.
Когда настало время выбирать тему докторской диссертации, естественно, я остановилась на проблеме ментальности карачаево-балкарского народа, и вообще горцев Северного Кавказа. Несколько дней мучилась, не могла найти «ключ», который отомкнул бы мне «затворы» горской ментальности. Тогда я поехала на неделю в Верхнюю Балкарию, на родину предков. Мой троюродный брат Рамазан Кучуков устроил мне экскурсию по архаичным селам на склонах гор, башням, склепам, показал мне сохранившиеся стены «каменной школы», где до выселения учился мой отец. В какой-то момент меня осенило, насколько сильно работает закон соотнесенности между пространством, экосистемой и ментальностью народа. Ключ к горскому миропониманию – вертикаль – был найден. Я поняла, что вертикальная ритмика, «небесное притяжение» определяет всю практическую и духовную сферу бытия горца, его Логос и Психею. Судите сами: «террасные огороды», «летящие села», титульные национальные блюда, убранство в доме, сельхозинвентарь, вязальные спицы, прялка, эстетические представления, формула приветствия «къалай тураса» («как ты стоишь») – все подчинено вертикальной координате. Поразительно, по-балкарски даже глагол «садись» (олтур) содержит вертикальную компоненту.
Еще больше удивил меня нартский эпос. Каждый народ имеет свой антропогонический миф о первочеловеке, в карачаево-балкарском эпосе ясно говорится, что первый горец появляется из небесного камня – синего метеорита. Даже его имя «Ёрюзмек» переводится с балкарского как «частица высоты». Вся онтология нартского эпоса перенаправлена по вертикальному курсу. Эпические персонажи летают, облачившись в орлиные оперения. Уникален выселенческий фольклор балкарцев, породивший оксюморон «Горец спотыкается в степи»!

Ваш труд высоко оценил Георгий Дмитриевич Гачев – известный философ, литературовед и культуролог…
Когда рукопись была уже готова, я в разговоре со своим аспирантским другом из Краснодара Виктором Чумаченко, как о чем-то совершенно несбыточном, сказала: «Как бы я хотела, чтобы мою книгу прочитал Георгий Гачев!». Витя ответил: «Так в чем же проблема?! Вот его номер, позвони!». Я набралась храбрости и позвонила: «Георгий Дмитриевич, Вы в своих книгах дали описание ментальности англичан, немцев, французов, испанцев, итальянцев, американцев, киргизов, а про балкарцев забыли…»  С его стороны была реакция подлинного представителя старинной русской интеллигенции.  День, когда он прислал мне отзыв в 10 страниц, я считаю одним из самых счастливых дней в моей жизни. После мы много общались по телефону. Ровно через год после моей защиты его не стало. Его дочь мне сказала, что он умер в том самом шерстяном балкарском свитере, который я ему подарила. Он мне всегда говорил: «Ваш свитер стал моей второй кожей!» В память о нем я сейчас в университете веду спецкурс «Национальные образы мира в художественной культуре». Дружу с его дочерью - литературоводом,  доктором филологических наук Анастасией Гачевой, которая постоянно дарит интересные книжные новинки для наших студентов.

В книге «Бегущая с волками» Кларисса Эстес утверждает, что если девушке повезет, то у нее будет не одна мать, а несколько, это ее духовные наставницы. Наверняка, в Вашей судьбе встречались такие духовные матери…
Конечно, особенно, если учесть, что я долгое время прожила в разлуке с родной матерью. Второй «матерью» для меня, естественно, стала бабушка. Она была воплощением абсолюта добра, настоящей горянкой с красивым коммуникативным поведением. «Ангелоподобная Халимат» – так ее все называли, потому что она даже не понимала, что такое сплетни, интриги, зависть. Сама того не ведая, сколько жизненных уроков она мне преподала, особенно по части семейной этики! «Жена должна к мужу относиться так хорошо, чтоб ему было стыдно относиться к ней плохо» – одно из ее изречений. Мой научный руководитель из Литинститута Аида Борисовна Абуашвили признавалась, что она поначалу не знала, брать к себе в аспирантуру какую-то незнакомую девочку из Кабардино-Балкарии или нет, но когда она услышала, что меня воспитывала бабушка, ее сомнения сразу отпали. Сегодня я сама, приглянувшись к студентам, всегда могу вычислить тех, «кто воспитан бабушкой», конечно, они метафизичнее!

Что сегодня наполняет вашу жизнь? Какие люди находятся рядом?
Я много лет проработала на родной кафедре зарубежной литературы с двумя самыми высокоинтеллектуальными женщинами Кавказа в области филологии – Ниной Адамовной Шогенцуковой и Натальей Анатольевной Смирновой. Нина – настоящий алхимик, образно говоря, она меня научила «видеть невидимое и слышать неслышимое». Моя книга фактически выросла из ее «Опыта онтологической поэтики». Наташу мы все называем «русской кабардино-балкаркой», она удивительным образом синтезировала в себе все лучшее, что есть в славянской и кавказской культурах. У нее можно поучиться многим вещам: от грамотного составления букета цветов до многоконцептуального прочтения Книги Бытия. Здесь следует выйти из гендерных рамок вопроса и сказать пару добрых слов о нашем заведующем кафедрой Тетуеве Борисе Инзреловиче, который всегда великодушно проявлял по отношению к нам «мужской альтруизм» и всемерно поддерживал творчество своих «коллежанок». Ну, а если бы мне предложили взять на необитаемый остров на 28 лет (наподобие Робинзона Крузо) одну из подруг, я, не задумываясь, взяла бы романиста Мадину Хакуашеву за находчивость, оптимизм, острый ум и великолепное чувство юмора – с ней никогда не скучно!
Меня в жизни всегда окружали уникальные люди, которые дарили мне добро, совершенно не рассчитанное на воздаяние. Сегодня я и сама пришла к выводу о том, что у жизни нет другого смысла, кроме того, чтобы творить добро на радость людям.
______________
"Горянка" от 2.03.2012